Новости

Молодёжный интеллектуальный клуб «Инстанция»: открытие сезона

Вечером в пятницу, 22 июля, в нашей библиотеке прошло первое заседание молодёжного интеллектуального клуба «Инстанция», открытое дискуссией на тему «Может ли интеллектуал быть молодым?».

Эта тема была выбрана неслучайно: едва только устроители приняли решение провести первую встречу, естественным образом встал вопрос об условиях существования самого клуба. Ведь он организуется с одной стороны для тех, кто молод, а с другой, для тех, кто причисляет (или хочет причислить) себя к интеллектуалам. Таким образом, задачей первой встречи стало выяснить, каково корреляционное соотношение молодости и интеллектуальной деятельности (или, по крайней мере, наметить основные линии мысли по этому вопросу). К тому же, как сформулировал ведущий, непонятно – не получается ли, что, став интеллектуалом, субъект перестаёт быть молодым (даже если принадлежит к соответствующей возрастной группе)?..

После вступительного слова со стороны слушателей сразу поступило предложение обратиться к словарям, в которых всё уже давно ясно и чётко определено. Однако на это последовало возражение: поскольку в зале собрались люди, предположительно собирающиеся самостоятельно подумать, апелляция к словарям, как действие, уничтожающее саму возможность задавать какие-либо вопросы, элементарно непродуктивна. В дальнейшем желание «прекратить вносить смуту в старые слова» возникало ещё не раз. Однако оно сыграло и свою положительную роль, так как именно словарные определения «молодости» и «интеллектуалов» оказались исходной точкой обсуждения, в процессе коего они многократно критически переосмыслялись. В качестве рабочих формулировок было предложено понимать «молодость» и «интеллектуалов» не как «возрастную группу» и «существ, наделённых интеллектом», а как публичные позиции.

Петр Сафронов обратил внимание: если рассматривать «интеллектуала» как публичную позицию, то отсюда следует: быть молодым для интеллектуала означает расценивать свою молодость как некую публичную ставку. Словно бы в модернизированных обществах нельзя быть молодым иначе, чем публично предъявляя свою молодость, демонстративно заявляя её в качестве некоего капитала.

При обращении к проблеме истины реакцией из зала стало заявление об «интеллектуальной позиции» как безответственной (интеллектуал уже не претендует на выговаривание истины в последней инстанции, освобождаясь тем самым от ответственности перед устройством бытия), а «молодой» позиции – как безответственной вдвойне. Молодость – это бирка, которая служит, с одной стороны, для отметания любых обвинений, а с другой, снимает любой пафос, связанный с некоторой порождающей деятельностью. Поэтому всё, что выпущено под ярлыком молодости – уже некоторым образом заранее и оправдано, и дискредитировано. А если уж и связывать молодость и истину, то следует обращаться не к истине опыта, а к истине откровения, к истине поэтов и художников, к своего рода некоторой гениальности.

Таким образом, обсуждение всё в большей мере дистанцировалось от трактовки молодости как возраста (и действительно, «молодой учёный» – до 35 лет, «молодой писатель» – до 45 и т.д.). Молодость, как затем отметил Александр Писарев, есть состояние, когда всё ещё впереди, когда всё ещё возможно. И вот эта неизбежная добавка (или избыток) и есть то, что, можно сказать, является некоторым идеальным состоянием, продлевать которое мы все стремимся. А интеллектуал – это идентификация. Можно сказать, что если некто является интеллектуалом, то он является интеллектуалом и больше никем. И если сопоставить такое понимание интеллектуала с молодостью, как возможностью быть иным – то окажется, что интеллектуал не может быть молодым. Потому что он – уже интеллектуал. А молодой – это тот, кто ещё не решил быть кем-то.

Затем резонно возник вопрос: не произошли ли уже в структуре работы интеллектуала такие изменения, которые как раз и позволяют понятиям «интеллектуал» и «молодость» оказаться сопряжёнными. В конце концов, интеллектуал уже не выстраивается за счёт репрезентации кого-то или за счёт отношения к истине; он уже может ошибаться, он безответственен, он может менять свои позиции и т.д. В дальнейшем был поднят также вопрос знания интеллектуалами авторитетных текстов, были введены фигуры тестирующих сообществ, а кроме того – участники обсуждения попытались рассмотреть технологию признания интеллектуала в публичном пространстве.

В целом дискуссия между участниками шла достаточно активно, местами перерастая в споры из-за несогласия друг с другом. Тем не менее, прийти к какому-то завершающему выводу (или более отчетливому направлению дальнейшей работы) не удалось. Организаторы встречи воспринимают этот факт как  симптом проблематичности самого материала, сопротивляющегося различным формам анализа – что лишь убеждает в правильности выбора темы.

Как в конце заседания отметил Пётр Сафронов, в русской среде интеллектуал – нечто не встроенное в те формы жизни, с которыми мы имеем дело в повседневности. Интеллектуал – это еще настолько непривычное для нас слово, что мы просто не можем сопротивляться раздражению, которое связано с его использованием. В этом смысле опыт состоявшейся дискуссии как раз свидетельствует: в этом вопросе переплетены важные проблемы, которые заслуживают обсуждения.

Александр Ветушинский