Ян Шванкмайер, воинствующий сюрреалист

Сен 29, 2014 | Автор: Алим Велитов | Темы: Все публикации сайта, События

23 сентября состоялось открытие нового сезона киноклуба «Бардо». Нашим проводником в мир воображения стал Ян Шванкмайер – чешский сюрреалист, называющий анимацию магией, а себя – шаманом.

Явившись в зал Комикс-центра в костюмах безумного Шляпника и Алисы, я и Ника Рыжова ознакомили участников киноклуба с основными вехами биографии Шванкмайера. Среди прочего мы озвучили творческие принципы, которые он сформулировал в виде Десяти заповедей.


Алим Велитов и Ника Рыжова приветствуют вас!

ЯН ШВАНКМАЙЕР. Десять заповедей

1. Помни, что искусство едино. Противоположностью искусства является профессиональная специализация. Прежде чем ты начнешь снимать свой первый фильм, сочини стихотворение, нарисуй картин, сделай коллаж, напиши роман или эссе и т.п. Хороший фильм можно снять, только воспитав в себе универсальность выражения.

2. Полностью отдайся своим навязчивым идеям. Все равно у тебя нет ничего лучшего. Одержимости – это реликты детства. А самые ценные сокровища кроются именно в глубинах детства. Ворота туда нужно постоянно держать открытыми. Речь не о воспоминаниях, а об ощущениях; не о сознании, а о подсознании. Позволь этой подземной реке свободно течь сквозь тебя. Сосредоточь на ней свое внимание, но в то же время отпусти себя. Когда снимаешь фильм, ты должен быть погруженным в процесс 24 часа в сутки. Тогда все твое детство, все твои навязчивые идеи перейдут в фильм, причем это может происходить бессознательно. И твой фильм, таким образом, станет триумфом инфантилизма. А это и есть самое главное.

3. Рассматривай анимацию как магическое действие. Анимация – это не приведение в движение неживых объектов, а их оживление. Точнее сказать, их пробуждение к жизни. Прежде чем пытаться вдохнуть жизнь в какой-либо предмет, постарайся его понять. Не его утилитарную функцию, а его внутреннюю жизнь. Предметы, особенно старые, становились свидетелями многих событий и судеб и несут на себе их отпечаток. К ним прикасались люди в разных ситуациях, под влиянием различных эмоций и оставляли на них следы своих психических состояний, если ты хочешь проявить это скрытое содержание посредством кинокамеры, ты должен прислушиваться к этим вещам. Иногда в течение нескольких лет. Ты должен сначала стать коллекционером, и только потом – кинематографистом. Процесс оживления предметов с помощью анимации должен происходить естественным путем. Он должен отталкиваться от объекта, а не совершаться по твоему желанию. Никогда не применяй насилие! Рассказывай с помощью предметов не свои собственные истории, а их личные.

4. Постоянно подменяй сновидение реальностью, и наоборот. Никаких логических переходов не существует. Сон от действительности отделяет лишь ничтожное физическое действие – поднимание и опускание век. А чтобы видеть сны наяву, даже этого не требуется.

5. Если ты размышляешь над тем, чему отдать предпочтение: взгляду глаза или ощущению тела, – всегда выбирай тело. Потому что осязание древнее зрения и его опыт более фундаментален. К тому же глаз в современной аудиовизуальной цивилизации сильно утомлен и «испорчен». Переживания тела более аутентичны. И они не обременены эстетизацией. Однако нельзя терять из виду точку их схождения, которой является синестезия.

6. Чем глубже ты погружаешься в фантастический сюжет, тем реалистичнее должны быть детали. Здесь необходимо полностью опереться на опыт сновидений. Не бойся «нудных описаний», педантской одержимости «второстепенной деталью» или документальности, если хочешь убедить зрителя в том, что все, что он видит в фильме, касается непосредственно его, что речь идет не о чем-то за пределами его мира, а о том, в чем он погряз по уши, сам того не осознавая. В этом ты должен убедить его с помощью всех имеющихся в твоем распоряжении приемов.

7. Воображение революционно, потому что противопоставляет возможное действительному. Поэтому всегда используй свою фантазию на полную катушку. Воображение – это ценнейший дар, полученный человечеством. Воображение, а не труд, сделало человека человеком. Воображение, воображение, воображение…

8. Принципиально выбирай те темы, к которым у тебя двоякое отношение. Эта амбивалентность должна быть так сильна и непоколебима, чтобы ты мог скользить по ее острию, не падая ни в одну, ни в другую сторону и (может случиться и такое) не падая в обе стороны сразу. Только так ты сможешь избежать самого худшего – ангажированного кино.

9. Воспринимай свое творчество как средство самолечения. Дело в том, что этот антиэстетический подход приближает его к выходу на свободу. Если в творчестве и есть какой-то смысл, то только тот, что оно нас освобождает. Ни один фильм (картина, стихотворение) не может освободить зрителя, если он не приносит того же чувства облегчения самому автору. Все остальное – дело «общей субъективности». Творчество как перманентное раскрепощение.

10. Всегда отдавай предпочтение творчеству, непрерывности внутренней модели или психологическому автоматизму перед идеей. Идея, даже самая лучшая, не может служить достаточным мотивом для того, чтобы взяться за кинокамеру. Творчество – это не шатание от идеи к идее. Идея находит свое место в искусстве только в тот момент, когда тема, которую ты хочешь выразить, полностью тобой пережита. Только тогда придут верные мысли. Идея – составная часть процесса творчества, а не импульс к нему. Никогда не работай, всегда импровизируй. Сценарий для продюсера, а не для тебя. Это ничего не значащий документ, к которому обращаются только в том случае, когда иссякло вдохновение. Если во время съемок это случится с тобой больше трех раз, это значит, что либо ты работаешь над «плохим» фильмом, либо ты закончил.

* * *

То, что я сформулировал эти десять заповедей, вовсе не означает, что я сознательно им следую. Эти правила неким образом вытекают из моего творчества, а не предшествуют ему. В конце концов, все правила существуют для того, чтобы их нарушать (но не обходить). Но есть еще одна заповедь, нарушение которой (а тем более попытка ее обойти) гибельно для любого творца: никогда не ставь свое творчество на службу чему-либо иному, чем свобода.

Все люди разные и имеют свой тип личности. Шванкмайер скорее всего обладает замкнуто-углубленным характером, для которого самое важное – творить собственный, цельный мир. И этот мир, сотканный из фантазий и сновидений, для него более реален, нежели наш обычный материальный мир вокруг. Для материалиста и реалиста же образы Шванкмайера – странные и подчас неприятные фантазии, «чуждые социализму», как писали кинокритики в 1974 году о фильме «Дневник Леонардо».

Основными ориентирами, определяющими творчество режиссёра, мы постановили Сюрреализм, соединяющий сновидение и реальность, Психоанализ, как способ проникновения в зону иррационального, метод интерпретации и поиска нового содержания в бессознательном, и Алхимию – мистическое оживление предметов, изучение глубинных взаимосвязей и трансмутаций между ними.

Метод толкования сновидений Фрейда наилучшим образом подходит для интерпретации произведений Шванкмайера. Метод заключается в следующем: сновидение (фильм) раскладывается на отдельные элементы, затем исследователь записывает все свободные ассоциации (любые которые приходят ему в голову; здесь задача – максимально снять внутреннюю цензуру), затем весь полученный материал анализируется, в нем обнаруживаются пересечения, сокровенные мысли и желания.

На встрече разгорелась нешуточная дискуссия. Мы спорили о детерминизме и свободе. Свободен ли безумец? Или его поведение жестко запрограммировано? Безумие в творчестве – насколько оно необходимо? И каково его значение? Если всё так обусловлено, как считал Фрейд, столь замечательно всё раскладывавший по полочкам и объяснявший значения и причины самых запутанных сновидений – смог бы он сам предсказать, какое сновидение ему приснится следующей ночью?

Что, например, означают многочисленные огромные яйца и курицы, так часто встречающиеся в произведениях Шванкмайера? Для голодного человека это еда, для практического – тяжелая ноша, для философа – символ рождения нового мира.


Фрагмент фильма Шванкмайера «Маленький Отик» («Little Otik / Otesánek», 2000)

И всё-таки в центре нашего обсуждения оказался образ Алисы в Стране Чудес. Почему вот уже на протяжении 100 лет не иссякает поток экранизаций книг о ней? Почему художникам так интересно «играть в Алису»? Возможно, Льюис Кэррол затронул глубинный архетип. Получается, что каждый из нас так или иначе живет в мире своей субъективности. Алиса – это архетип проникновения в чудесную страну сознания и подсознания, в мир зазеркалья и запределья, в другой мир.

Нам, выросшим на чудесном советском мультфильме Ефрема Пружанского, чешская Алиса кажется чужеродной, отталкивающей, мрачной и чудовищной. Это другая, тёмная сторона сказки.


Постер кинофильма Яна Шванкмайера «Сон Алисы» («Něco z Alenky», 1988)

Мы посмотрели ключевые фрагменты из «Алисы» Шванкмайера и отметили, что в этом фильме всё хрустит, звенит, бьётся, режется и колется. Очень сильное тактильное ощущение видимого мира. Вот Алиса бежит через вспаханное поле к одиноко стоящему в нём письменному столу – и мы ощущаем, как трудно бежать по этой влажной, взрыхленной земле. Вспаханное поле, готовое к посеву – символ плодородия и творчества. Почему в фильме Алиса проваливается в ящик письменного стола, а не в кроличью нору? Возможно, именно письменный стол за которым пишутся произведения, для творческого человека становится порталом, воротами в другой мир. А можно вспомнить также выражение, актуальное для времен цензуры «писать в ящик» (и мрачным каламбуром – выражение «сыграть в ящик»).


Любительский видеоклип с фрагментами фильма «Něco z Alenky»

Мир, в который Алиса опускается на тяжёлом странном лифте, сквозь полки, заполненные банками с вареньем, причудливыми куклами и коробками старых игрушек – этот мир, снаружи кажущийся привлекательным, обнаруживает свою внутреннюю хищную агрессивность. В варенье оказывается кнопка, в ящике стола – острый циркуль, из булки вырастают гвозди, игрушечные звери нападают и пытаются съесть, носки норовят превратиться в червей… Эта хищная агрессивность, враждебность волшебного мира, возможно, была спровоцирована шлепком по руке Алисы, полученным в первых кадрах фильма, когда девочка пробует заглянуть к сестре в книжку. Всё дальнейшее – это изживание той детской травмы и избавление от чувства обиды и вины. Не случайно в кульминационной сцене суда, когда Алису обвиняют и требуют, чтобы она произнесла: «Сожалею о том, что сделала», девочка отвечает: «Но я ни о чем не сожалею». В психоанализе очень важно проговорить это, чтобы освободиться от чувства вины, внушаемого другими.

В заключение мы договорились, что каждый из нас постарается сотворить что-то творческое на тему Шванкмайера. Как говорит маэстро: «Поэзия едина, и в какой она выражена форме – не так важно. Будь это фильм, рисунок, гравюра, коллаж или керамика… Пользоваться только одной формой выражения – признак профессиональной лени. В этом смысле я считаю себя воинствующим сюрреалистом!»


По итогам встречи: рисунок Ники Рыжовой «Шванкмухоморер из сна»
и коллаж Ивана и Татьяны Курилович «Сюрр!»

Мир Шванкмайера, конечно, мрачен, страшен и в нём есть что-то болезненное, но в нем нет отчаянья и безысходности, зато есть очень много юмора, который становится очевиден при повторных просмотрах.

А в завершение вечера наша Алиса-Ника, и те, кто досидели до конца, пустились в пляс, и тем отметили чудесное знакомство с чешским кинорежиссером.

p.s. Это моя версия происходившего на клубе. Она может не совпадать с мнением участников клуба. Любые возражения, дополнения и уточнения принимаются к рассмотрению и приветствуются.

Алим Велитов

Ссылки по теме

Теги:

Оставить комментарий

Spam Protection by WP-SpamFree