Библионочь и «Бардо»: имя как судьба, имя это не я

Апр 30, 2016 | Автор: Алим Велитов | Темы: Все публикации сайта, События

22 апреля в рамках Библионочи в конференц-зале РГБМ состоялась встреча киноклуба «Бардо» под руководством Алима Велитова и просмотр фильма Марии Саакян 2012 года «Это не я» (арм. «AID ES CHEM», англ. «I’m going to change my name»). Специальными гостями вечера стали актёры, исполнившие в фильме главные роли — Евгений Цыганов и Мария Атлас-Попова.

Фильм Марии Саакян раскрывает вселенную подростка, четырнадцатилетней девочки Эвридики, которая живёт в странном городе, среди гор у большой бурной реки — в городе с дымящимися трубами и обшарпанными стенами промышленных строений. В тревожном настроении Эвридика бесцельно бродит по улицам, снимает на телефон улитку на рельсах под проезжающим поездом, катается на подъёмнике по канатной дороге, создаёт в интернете своё собственное сообщество самоубийц… Её мать — руководительница хора, состоящего из тринадцати мужчин — не может ничего рассказать ей об отце. В архивных книгах вместо имени отца — прочерк.


Эвридика в сумерках серого города

Эвридика хочет изменить своё имя. У девочки нет сил для полноценной жизни, для взаимодействия с окружающей её реальностью. Она ищет отца, мужчину, принца, кого-то кто смог бы оживить её, наделить силой, актуализировать. Встреча с Петром — тридцатисемилетним мужчиной — воодушевляет её и сулит большие перемены.


Официальный трейлер фильма Марии Саакян «Это не я»

Фильм интересен тем, что показывает переломную точку преображения человека, переориентацию от зацикленности на себя — к обращённости к окружающему миру.

По мифу у Эвридики нет надежды и нет будущего. Это история о невозможности выйти из царства смерти, о том, что нельзя смотреть назад. Ей суждено навеки остаться среди мёртвых. Единственный выход — перестать быть Эвридикой. Поэтому героиня хочет изменить своё имя.

Чем отличается царство живых от царства мёртвых? В царстве живых человек может действовать, совершать выбор, расти, меняться. В царстве мёртвых изменить уже ничего нельзя, мёртвые вспоминают ключевые моменты прожитой жизни, затем угасают, растворяются в вечности. Таков Пётр, мужчина, который выполнил свою социальную программу — родил сына, посадил дерево, построил дом. Но единственный момент, которым он жив — давнее воспоминание из молодости о вечере, проведённом в горах с любимой женщиной.


Мария Атлас-Попова и Евгений Цыганов в гостях у РГБМ

Жизнь — это становление, смерть — растворение, «распущенная коса» по метафоре поэта Рильке. Для жизни человеку нужны две силы — сила матери и сила отца. Если какой-то из них недостаёт, человек не может жить в полную силу. Неслучайно в первых кадрах мы видим взлетающий воздушный шар и слышим детский крик: «Мама!..» Чтобы шар взлетел, его необходимо наполнить горячим воздухом.

Далее приводим отрывки из обсуждения.

Участница обсуждения: «Всем добрый вечер, спасибо огромное за удовольствие. Я была в трансе весь фильм. Музыка, игра света, голоса и диалоги меня погрузили во множество раздумий. Прежде всего, это влияние среды на человека, особенно на молодого человека, который начинает осознавать ценность жизни. Очень тонко показана игра отношений матери и дочери. К сожалению, эта тема редко поднимается в кино. Часто люди хотят видеть сладкую красивую обложку семейной жизни, но в реальности сталкиваются с совершенным непониманием, неприятием в семье. В сцене, где мама приходит домой и раскидывает вещи дочери — это такое внедрение в личные границы человека, настолько болезненный опыт… У главной героини просто нет ориентиров в жизни, нет никого и ничего, что может наполнить её жизнь смыслом, поэтому она хочет умереть, не понимая ценности жизни. И вот этот мужчина, который появился — для неё это как свет в конце тоннеля…»

Участница обсуждения: «Я, например, считаю, что это необыкновенно жизнеутверждающая концовка, на редкость удивительно это омовение в последней сцене, когда она выходит из воды, возрождаясь… Конечно, это торжество. Это торжество началось после сцены с условным отцом, мужчиной, переживавшим не меньшую драму, которому тоже был нужен выход. Видимо, на каком-то подсознательном уровне она чувствует и его трагедию — и где-то внутренне она понимает, что она его сильнее. Может быть эта внутренняя сила, ещё не осознанная, вынуждает её выкарабкаться оттуда, и прийти к выводу, что жизнь продолжается, что нужно жить не только ради себя, ради матери, но и ради этого человека, который подтолкнул её к этому возрождению…»

Евгений Цыганов: «Ну, это какие-то фантазии, поскольку по замыслу он её отец, и между ними возникает какое-то неосознанное движение. Они встречаются. Он не знает, что она его дочь, она не знает, что он её отец. Они не очень понимают, что между ними происходит. Что может быть общего между этим дядькой и этой девочкой? По истории он умирает. Режиссёру хотелось это притяжение довести до крайнего влечения. И Пётр не выдерживает этого и умирает — то есть, она его реально уничтожает…»


Евгений Цыганов

Алим Велитов: «По поводу силы главной героини… Может создаться впечатление, что Эвридика ничего не делает на протяжении всего фильма, она только шатается по городу, ругается с мамой, но если посмотреть внимательнее, она делает очень многое. Она придумывает себе воображаемого друга — Кику, который затем материализуется в виде Петра, с которым она встречается в кафе, убегая от чёрного человека-насильника, который, видимо, олицетворяет смерть. Пётр же сидит в кафе в белой рубашке, словно её ангел-хранитель. Получается такая магическая трактовка. Эвридика вызывает его, потому что он ей был нужен. Она одинока, ей не хватало его, и он откликнулся на её зов, появился в её жизни. В результате всё происходящее в фильме можно трактовать как реализацию её глубинного желания. Её желание жить так сильно, что выводит её из загробного мира».

Евгений Цыганов: «А есть кто-то, кто скажет, что это невозможный фильм, который очень трудно смотреть?»

Участница обсуждения: «Фильм тяжёлый по ощущениям. Места-то показаны красивые, но глазами четырнадцатилетней девочки, под удручающую депрессивную музыку. Мне не очень понятно, в чём трагедия, если нет отца? Ну, правда? Нет большой трагедии. Многие, и я в том числе, росли без отца. Мне неизвестно, кто он и что он. Ну, возможно я другой человек по психическому складу. И мне никогда не было понятно, почему люди в сорок лет потухают и делают из этого такую беду и делают из этого такие фильмы. Я не любитель арт-хаусного кино. Возрождение? Нет, не думаю. Я даже не представляю, что будет с этой девочкой, если она вдруг узнает, что это был её отец».

Участница обсуждения: «Есть фильмы, которые смотришь — и там в конце есть многоточие. А тут это многоточие практически на протяжении всего фильма. Я сама тоже выросла без отца, но я знала, что он был. Во мне это откликнулось. Я искала всю жизнь отца в душе, и нашла его — на духовном уровне. У меня эта встреча состоялась. Мне хотелось бы увидеть и прочувствовать в фильме, что они познали друг друга. Хотелось увидеть, что они узнают это притяжение, которое имело бы продолжение, где они поймут, что они не чужие люди по крови и по духу (а не просто как одна потерянная душа встретила другую). Честно говоря, хотелось бы вот это продолжение увидеть, в жизни могло быть так, а могло быть иначе…»

Участник обсуждения: «Фильм показался крайне логичным, структурированным, очень логичные отношения между матерью и дочерью, дочерью и отцом. Логичны переживания мужчины, переживания женщины. Есть финал. Вы сказали, что фильм отчасти автобиографичен… я думаю, что такой фильм и можно было снять, только лично пережив нечто подобное. Фильм для меня — это правдивая история о жизни с добавлением переживаний девочки-подростка, которая растёт без отца. Спасибо большое».

Мария Атлас-Попова: «Видимо, если у девочки нет отца и если спрашивать “В чём трагедия?” — то, видимо, в том, что у неё и матери, как таковой, нету… Если бы у неё была мать, она бы не была в таком поиске и в таком состоянии».


Эвридика и её мать

Евгений Цыганов: «Я думаю, это не про трагедию история. Это про какие-то свои отношения с миром. Эта девочка, о которой идёт речь — это вот ТАКАЯ девочка. Она живёт в Алаверды, у неё вот ТАКАЯ мама, у которой есть хор; эта девочка сделала ТАКОЙ свой выбор, уехав из Еревана; у этой девочки есть красные колготки, она рисует мультипликацию на своём дурацком телефоне (а мог бы у неё быть совсем другой телефон, а могло бы не быть вовсе). Я смотрел этот фильм, когда вышла “Нимфоманка” Ларса фон Триера. И я задумывался, почему меня это должно беспокоить? Почему мы все приходим и смотрим фильмы Ларса фон Триера? Потому что он пытается через эту девочку говорить вообще об обществе, вообще об отношениях, об одиночестве, о необходимости любви. По сути, эта четырнадцатилетняя девочка живёт во мне, и в вас, и в Ларсе фон Триере, будь он неладен!»

Мария Атлас-Попова: «Кстати, девочка, которая играет Эвридику (Арина Аджу — прим. Ред.), ей действительно было 14 лет на момент съёмок, сейчас она уже закончила режиссёрскую школу у Марины Разбежкиной и снимает фильмы как режиссёр».

Евгений Цыганов: «Уже растит внуков».

Алим Велитов: «Подводя итог: я, когда смотрел, думал, чего же не хватает этому фильму, и думал, что не хватает юмора. Но подумав глубже, я понял, что юмора в нём предостаточно. Сама ситуация, когда у мамы не сложились отношения с мужчиной и она организовала вокруг себя хор из тринадцати мужчин, живёт среди них, как царица, руководит ими — всё это очень смешно. Девочка, которой не хватало отца — и она вызвала этого мужчину, поехала к нему в Ереван, и так далее… В фильме есть тема компенсации. Если человеку что-то нужно или чего-то недостаёт, он это с лихвой получает… На этой жизнеутверждающей ноте давайте завершим наше обсуждение.»

Алим Велитов

Теги: ,

Оставить комментарий

Spam Protection by WP-SpamFree